СТИХИ  РАЗНЫХ  ЛЕТ

 

КУСТ ЗЛАТОЦВЕТНЫЙ

 

Участникам фестиваля

авторской песни «Чимган-ЭКО»

 

У подножий Чимгана

Ветер, словно садовник,

Прячет в клубах тумана

Золотистый шиповник.

Куст редчайший, растущий

У твердыни скалистой,

Островок райских кущей

И земли материнской.

После хмурого мая

Он в тепло окунется,

На заре расцветая,

Запылает, как солнце.

Золотистый шиповник,

У предгорий цветущий,

Светом души наполнит

Этот свет наш насущный.

Синий ветер боится,

Что на праздниках лета

Обломают туристы

Этот куст златоцветный.

Так срывали тюльпаны – 

Набирали охапки,

Эремурусов поляны

Все скосив без оглядки.

У подножий Чимгана

Разбивали палатки.

Штурмовали тропинки,

Свод цепляя небесный.

Оттого скрылись в дымке

Навсегда эдельвейсы…

Вновь спешат вереницы

Отдохнуть, разогреться.

Синий ветер боится,

И болит его сердце.

В гуле дней и событий

Голос ветра потонет:

«… Я прошу, не губите

Золотистый шиповник».

У подножий Чимгана

Ветер ветхозаветный

Прячет в клубах тумана

Редкий куст златоцветный.

 

 

ПЕСНЯ АИСТА

 

Аист – птица счастья. Птица молчаливая.

Окна, двери – настежь! Аист к нам летит.

– Где же твоя песня? – у него спросил я.

Он прицокнул клювом, будто говорит: 

«Аисты когда много песен знали,

Все их привечали, все их в гости звали.

Аисты охотно раздавали песни,

Чтобы мир стал ярче, стал еще чудесней.

Аисты летели. Песни их звучали.

Но однажды утром птицы замолчали.

Все они раздали, до последней песни,

И, прицокнув клювом, взмыли в поднебесье».

Я и сам, родная, много песен знаю,

О цветах весенних, о родимом крае.

Чтобы мир стал ярче, стал еще чудесней,

Я иду по свету, раздавая песни.

Радостную песню отдаю влюбленным,

Раздается в песне нежный звон венчальный.

Песню о просторе – людям окрыленным,

Песню-ожиданье – матери печальной…

Птицы пролетают где-то в поднебесье.

Все отдам я людям, до последней песни.

А когда однажды петь я перестану,

Аистом я стану, аистом я стану.

Аист – птица счастья, птица молчаливая.

Окна, двери – настежь! Аист к нам летит.

Подарю тебе я песню, моя милая,

О судьбе нелегкой белокрылых птиц.

 

Из книги «Заповедник Земля»

 

 

КОРОЛЕВСКАЯ ОХОТА

 

Что в мире происходит?

Каким ты будешь Завтра…

Твой предок был охотник,

Убивший динозавра.

 

Один закон суровый:

Живое всё ранимо.

Следов морской коровы

Волна не сохранила.

 

А ты непререкаем,

Опять бредешь куда-то,

Как хитроухий Каин,

Не поминая брата…

 

Готовь прочнее снасти,

Тяни крючком и леской –

Сейчас ты весь во власти

Охоты королевской!

 

Паслись вчера бизоны,

Но пули их настигли…

Ты целишься сегодня

В слона из Красной книги.

 

В лесах зверей не станет,

В полях исчезнут птицы…

Раскроешь утром ставни –

А там лишь дым клубится.

 

А будешь ли ты Завтра?

Когда уже Сегодня

Ведешь с таким Азартом

Охоту за собою!

 

 

НЕБО АЗИИ

 

Пыльное небо азийское –

Словно колодец, глубокое…

Что-то далекое – близкое,

Близкое что-то – далекое.

 

Синее, обыкновенное.

В этой его безмятежности

Скрытое чудо бесценное

Верности женской и нежности.

 

То словно олово плавится,

То как вода звонкострунная, –

Только с тобою мне явится

Ночь звездоокая, лунная!

 

Время земное стремительно.

Время земное не кончится.

Хочется жить удивительно.

Жить удивительно хочется!

 

Пыльное небо азийское …

                                      1994 г.

 

ДОЧКА ТАБИБА

 

Моя целительница – Азия!

Дочь и наследница табиба.

Заваривает травы разные:

Янтак с алтайским корнем либо

Отменно жгучее, полынное,

Тягучее, певуче-длинное…

Целительница – избавительница 

Берет кишмиш с орехом тертым

И подает с тянь-шаньским медом.

Целительница – искусительница.

Вчера в бреду горел огнем,

Сегодня прыгаю конем.

И крепок, как гранита глыба.

Табиба доченька не праздная,

Моя хранительница – Азия,

За исцеление спасибо!

                                      1987 г.

 

В КАРТИННОЙ ГАЛЕРЕЕ

 

Называется эта картина:

«Возвращение блудного сына».

Мы входили.

И молча глядели.

И невольно сердца холодели.

Подступало,

теснилось,

мешалось:

И презренье, и жгучая жалость…

Вот

Возник он

Подобием тени…

Вот

Устало упал на колени.

Вот

Прощения, рухнув без сил,

Блудный сын у отца попросил.

И в сыновьем

затравленном взоре

Отразилось отцовское горе,

И прорезался крик немоты…

Застывали мы,

зрители в зале,

И на блудного сына взирали,

И свои узнавали черты.

 

 

ПТИЦА-СВЕТ

(узбекские сказания)

 

Рассказывал мне сказки дед,

А бабушка шептала в лад:

Где обитает Птица-Свет

И где зарыт старинный клад.

Кто честь народа защитит,

Кто дочку бедняка спасет.

Вокруг найдется ли джигит,

Что смело выступит в поход.

Как ни велик ужасный дэв

И скалы рушит пред собой,

Его в сраженье одолев,

Джигит живым придет домой.

Ты сказку ложью не зови.

В ней – древний клад и Птица-Свет.

И заклинание любви

От козней злых, от черных бед.

И в дальний собираясь путь,

Разумно дело начинай,

Напева сказки не забудь,

Ее советы вспоминай.

Сумеешь ты тогда пройти

Да и верблюда провести

Через игольное ушко.

А там до Млечного Пути

Дойти пешком совсем легко!

……………………………

Летит по кругу Птица-Свет.

 

 

ЗЕРКАЛА

 

К несчастью зеркало разбить:

Степное,

Горное,

Лесное…

Байкал бокалами распить,

Небрежно горлышко отбить…

По ходу,

За столом

И стоя,

Арал на части разделить…

Уменьшить вдвое,

После – втрое.

Конечно, дело непростое,

Но ежели начать кутить!..

А знаем: разбивать нельзя…

Но снова, как посуда с полки,

В разгар веселья

Иль размолвки,

Шальными брызгами – в глаза – 

Летят разбитые осколки.

«Земля красива или нет?» – 

Гадает утром Царь-Девица.

А зеркало молчит в ответ.

Нахмурилось,

Не прояснится…

«Ах, зеркало – лучистый свет,

Когда успело ты разбиться?!»

Была вода светлым-светла.

Река размеренно текла,

В ней отражались сосны, ели…

А мы в другие зеркала

Тогда заносчиво смотрели.

И поручались на неделе

Нам позначительней дела!

 

Права старинная примета –

Глядим, зовем, – 

Струится Лета.

Темно, не разглядеть лица.

И сыну не узнать отца.

Отец его блуждает где-то.

Стояли рядом деревца,

Пообочь – кустик бересклета…

Не видно в темноте крыльца. –

В осколках потерялось это …

Права старинная примета!

 

Иль участь суждена такая?

Уж только сотворили зла

И на Дарье,

И на Байкале,

И унесли, и расплескали,

Себя с лихвою наказали…

 

Не разбивайте зеркала,

Не попадайте в Зазеркалье!

 

 

17-го июня

 

Ночью была гроза,

Юркая, как гюрза.

Перебегала за

Берег садов, реки,

Выключив тормоза,

Делала вновь прыжки.

Будто бы свыше знак,

Молний ветвистых след,

Каждый её зигзаг

Воспринимал поэт.

 

* * *

 

Памяти Андрея Вознесенского,

написавшего на подаренной книге:

«Раиму, который тоже любит 

родниковую воду»

 

На платформе Переделкино

От былого ничего.

Перешито, переделано

Без поэта моего,

У которого во дворике

Рифмоплёты-чудаки,

Спор ведя о бедном Йорике,

Нарезали шашлыки.

Дым, дым вился,

Дым Отечества – 

Вот и вышло, что оно

Для одних – начало вечности,

А кому-то – не дано.

Дача старая поэтова

С покосившимся крыльцом,

Вся в модерн переодетая

Знатным занята купцом.

Денег вложено немерено,

Но генплану вопреки,

Стихоструйно и серебряно

Бьют в оврагах родники…

И у пантеона местного,

Где годам потерян счёт,

Тень Андрея Вознесенского

За деревьями мелькнёт.

Чу! В свирельку тростниковую

Дует тихо ветерок:

«Любишь воду родниковую –

Сбереги её исток».